ChinaGo

Характер взаимоотношений двух национальных организмов – диаспоры и окружающей ее среды – зависит от многих условий. В одних случаях эти отношения развиваются более или менее гармонично, в других сопровождаются враждебностью, трениями и даже конфликтами. История китайских диаспор в странах Юго-Восточной Азии, США, Латинской Америки дает немало примеров второго рода. На протяжении длительного времени китайцы выступали в этих странах в качестве объекта дискриминации, третирования, ксенофобии и, случалось, поднимались, чтобы отстоять свои права. В государствах ЮВА, прилегающих к Китаю и принявших к себе большую часть многомиллионной китайской эмиграции, глубоко недоброжелательное отношение к пришельцам из огромной страны сохранялось особенно долго – до 80-х годов XX в.

В настоящее время взаимоотношения зарубежных китайцев с населением стран их проживания выглядят неизмеримо более благополучными. Как представляется, решающим фактором в этой перемене стал радикальный поворот во внешнеполитической стратегии КНР и, соответственно, в ее подходе к китайской диаспоре. В течение трехдесятилетий после Второй мировой войны китайское правительство выступало как идеологический антагонист западного мира, склонный использовать членов своей диаспоры для разного рода теневой деятельности против правительств принявших их государств. Особенно выпукло это проявлялось в ЮВА, где дипломатические отношения Китая со странами субрегиона отличались неустойчивостью. Однако с рубежа 70-80-х гг.

Пекин пересмотрел свою антизападную линию, сблизил свою позицию с позициями стран ЮВА и наладил широкое экономическое, прежде всего инвестиционное сотрудничество с диаспорой. Со своей стороны, правительства обретших независимость государств ЮВА первоначально проявляли подозрительность к китайскому меньшинству.

Создавая новые национальные и культурные идентичности, они предпринимали попытки его насильственной ассимиляции, требовали от него порвать связи с этнической родиной, ограничивали или запрещали деятельность китайских национальных обществ. Однако в80-х гг., убедившись в лояльности китайской части населения, сменили прежнее негативное отношение к ней на более толерантное.

Еще одна причина улучшения взаимоотношений между диаспорой и принявшими ее государствами ЮВА состоит в следующем: в условиях глобализации и распространения новых технологий – информационных, биологических и др. – роль китайского бизнеса с его предприимчивостью, с его международными торгово-экономическими связями стала попросту незаменимой для местных экономик. Во время финансового кризиса 1997 г. китайские предприятия хотя и понесли определенный урон, однако, выстояли и помогли выжить экономике стран-хозяев, например, Таиланда.

В развитых странах более позитивное отношение к китайцам было вызвано увеличение спроса на труд, малоквалифицированный, а затем и интеллектуальный. К тому же с начала 80-х гг. на появившихся китайских мигрантов стали смотреть как на посланцев нового Китая, вставшего на рыночный путь развития.

Тем не менее, известная напряженность между коренными национальностями государств субрегиона и, с другой стороны, китайскими иммигрантами сохраняется и в настоящее время. (Исключением можно считать Сингапур, где этнические китайцы составляют подавляющее большинство населения и, в современной терминологии, могут считаться «государство образующей нацией», а также Таиланд, в котором этнические китайцы успешно ассимилируются и входят во все слои общества). Китайские общественные организации отмечают «недоброжелательность и дискриминацию лиц китайской национальности со стороны местных органов власти и групп населения, носящие наиболее злобный характер в Юго-Восточной Азии».

Эту напряженность едва ли можно считать остаточной, историческим пережитком – она постоянно воспроизводится под влиянием как традиционных, так и новых обстоятельств. У местной политической и интеллектуальной элиты вызывают недоверие и беспокойство закрытость китайской общины, развитые связи этнических китайцев с заграницей, их инвестиции в экономику КНР, которые ныне расцениваются как утверждение «новой напористой китайской региональной идентичности». Существенную роль играет и то обстоятельство, что китайцы – это сильные конкуренты в бизнесе, сумевшие занять лидирующие позиции в важных сферах национальных экономик и накопить огромные богатства. Сами китайские специалисты оценивают деловые качества своих этнических собратьев очень высоко, отмечая их «готовность упорно трудиться, способность адаптироваться к новым условиям, проверенную деловую хватку, уменье быстро использовать новые возможности».