ChinaGo

Начиная с глубокой древности Китай и кочевые народы Центральной Азии, и в частности Монголии, представляли собой два самостоятельных этнических и хозяйственно-культурных очага цивилизации. Взаимоотношения между ними чаще выражались в форме борьбы, чем культурных контактов. Войны сюнну с раннекитайскими централизованными империями, почти непрерывные боевые действия на протяжении раннего средневековья в зоне Великой китайской стены — северного рубежа Китая — все это было прелюдией образования монголами при Чингисхане огромной державы, которая сокрушила сунский Китай.

Правители Южносунской империи вначале выступили как союзники монголов при разгроме чжурчжэньского государства Цзинь. Однако это было их политическим просчетом. В 1259 г. монголы начали боевые действия против Южносунской империи. Лишь гибель великого хана Мункэ временно прервала вторжение монгольских армий в китайские провинции. Но уже вскоре новый хан — Хубилай, воспользовавшись распрями при сунском дворе, возобновил войну с Китаем. К 1279 г. Южный Китай был завоеван монголами!. Китай становится экономической и политической основой монгольской империи Юань (1280 — 1368).

В XIV в. в Китае мощная крестьянская война покончила с правлением монгольских ханов. Последние из них бежали в свои родные кочевья, а в Китае к власти пришла основанная предводителем восставших крестьян Чжу Юаньчжаном новая феодальная династия — Мин (1368 — 1644). Перед минскими императорами встала задача заново налаживать взаимоотношения Китая с его северными соседями.

При уходе монголов из Китая немало их осталось в пределах империи, и последующая судьба их неизвестна (вероятно, часть монголов погибла в ходе продолжавшихся еще сражений, часть осталась проживать на севере Китая, остальные были ассимилированы). Не менее 60 — 100 гыс. монголов возвратились в монгольские кочевья. Вместе с кочевавшими там прежде монгольскими племенами они составили основу населения монгольских ханств.

Основатель династии Мин Чжу Юаньчжан после изгнания монголов из Китая не вел против них военных действий, ограничиваясь лишь чисто оборонительными операциями. Однако его преемник Юилэ (собственное имя Чжу Ди) начинает направлять свои армии в глубь монгольских земель. Вначале китайские войска потерпели поражение в битве при р. Керулен. Затем за пределы Великой стены выступила огромная армия под командованием самого императора. В сражении при р. Онон в 1410 г. монголы были разбиты. Двигаясь дальше на запад, китайские войска нанесли поражение и западным монголам — ойратам. Но уже к середине XV в. монголы вновь стали достаточно серьезной угрозой для минского Китая.

Монголы в это время переживали этап этнической дивергенции, ведшей к вычленению и даже противопоставлению двух основных групп, западномонгольской (ойраты) и восточномонгольской. В каждой из них шел свой внутренний процесс социально-политической борьбы между центробежными и центростремительными тенденциями феодального общества. Борьба эта вела к постепенному усилению позиций ханов. В середине XV в. большой власти добился ойратский хан Эсен, сумевший подчинить себе большинство западных монголов. Главной целью политики Эсена была борьба за контроль над торговыми путями, связывавшими Монголию с Китаем. Попытки минских властей ограничивать торговые связи с монголами, как и с другими соседними народами, вызвали усиление давления со стороны Эсена и в конечном счете привели к вторжению его войск в Китай. Эсен, разгромив китайскую армию, взял в плен командовавшего ею императора Инцзуна (собственное имя Чжу Цзичэнь) и дошел со своими войсками до стен Пекина.

После гибели Эсена (1455) ойратское ханство ослабло. Но все более заметную роль стали играть восточномонгольские племена, объединенные во второй половине XV в. Алтан-ханом, также угрожавшим северным районам Китая. Не удивительно, что вторая половина правления династии Мин прошла под знаком укрепления северных границ Китая, и в частности реконструкции уже давно пришедшей в упадок Великой китайской стены. За пределами стены хозяевами были монголы. И лишь на рубеже XVI — XVII вв. ситуация стала заметно изменяться. Эти изменения были связаны с выходом на авансцену нового воинственного народа Дальнего Востока — маньчжуров. Являясь потомками некогда разгромленных монголами чжур-чжэней, маньчжуры стали проявлять политическую активность именно в тот момент, когда процесс дивергенции стал заметен и среди восточных монголов, в результате разделения которых образовались Северная Монголия (Халха, включавшая в себя северные ханства) и Южная (южные и юго-восточные ханства). Взаимоотношения маньчжурских племен, обитавших в районе Ляодуна, с южномоигольскими ханствами сначала имели форму брачных связей вождей. Затем маньчжурские предводители Нурхаци и его преемник Абахай сумели придать этим связям облик военно-политических союзов и даже добиться главенства в них. Подчинив своему влиянию некоторых из южномонгольских князей и воспользовавшись распрями между ними, маньчжуры сумели использовать ситуацию в своих целях; они сколотили довольно сильный военный союз и умело направили эту силу на завоевание крупнейшего ханства Южной Монголии — Чахарского, глава которого Лигдан-хан, будучи старшим из чингизидов, претендовал на роль всемонгольского правителя. Лигдан, вначале третировавший предводителя маньчжуров как владетеля «прибрежного государства с народом в 3 десятка тысяч человек», вскоре убедился, что он недооценил энергию и возможности своих противников. Разгром Чахарского ханства Абахаем способствовал легитимации прав маньчжурских правителей, заполучивших в свои руки печать монгольских императоров династии Юань и присвоивших себе титул и права всемонгольского хана, что привело в 1636 г. к провозглашению Абахая императором.