ChinaGo

В резолюции по национальному вопросу I Всекитайского съезда советов в 1931 г. говорилось о поддержке права наций на самоопределение и национальной самостоятельности таких стран, как «Внешняя Монгольская народная республика». Однако Мао Цзэдун, который был делегатом этого съезда и был даже избран на нем председателем ЦИК, спустя всего лишь пять лет в своей известной беседе с американским журналистом Э. Сноу заявил, что после победы революции в Китае МНР должна автоматически стать частью китайской федерации. Это была отнюдь не случайная обмолвка. Тезис Мао был обусловлен его великодержавными шовинистическими воззрениями. Уже после победы революции и образования КНР Мао официально обратился к Советскому правительству с просьбой содействовать включению МНР в состав Китая на правах автономии. Естественно, что советские руководители не поддержали такой просьбы и обратили внимание Мао Цзэдуна на то, что судьба Монголии решается не в Москве или Пекине, а в Улан-Баторе. В результате в советско-китайском коммюнике, опубликованном 15 февраля 1950 г., было зафиксировано положение, согласно которому «оба правительства констатируют полную гарантию независимого положения Монгольской Народной Республики». Впрочем, это не помешало китайскому руководству в 1954 г. вновь поставить перед советской правительственной делегацией в Пекине все /тот же вопрос о включении МНР в состав Китая, который члены советской делегации категорически отказались обсуждать.

Потерпев неудачу в вопросе о ликвидации независимости МНР, руководители КНР стали предъявлять Монголии территориальные претензии: на издававшихся в КНР картах Монголия то целиком, то частично оказывалась включенной в состав Китая. Лишь в подписанном обеими сторонами китайско-монгольском договоре о границе от 26 декабря 1962 г. были окончательно решены проблемы китайско-монгольской границы. Однако и после этого в 1964 г. Мао в беседе с делегацией японских социалистов вновь счел возможным заявить, что МНР должна быть «возвращена» Китаю, а в разгар «культурной революции» в Китае громко раздавались голоса о непризнании договора 1962 г. о монгольско-китайской границе на том основании, что его-де подписали «агенты Лю Шаоци».

В своей конкретной политике по отношению к МНР китайское руководство всегда выступало с позиций великодержавной метрополии. Это нашло отражение не только в глобальных замыслах китайских руководителей и территориальных притязаниях в отношении МНР, но и во многих более мелких эпизодах, кампаниях, провокациях. Так, например, когда Монголия в 1956 г. в осуществление достигнутого с КНР соглашения о помощи рабочей силой обратилась к Китаю с просьбой прислать некоторое число монголов-скотоводов (известно, что монголов, проживающих во Внутренней Монголии, оставшейся в пределах КНР, больше, чем жителей МНР), китайские власти в этой просьбе отказали, предложив вместо этого переселить на постоянное жительство в Монголию 300 тыс. китайцев. Подоплека подобного рода предложения была настолько очевидной, что, невзирая на острую нужду в рабочих руках, правительство МНР вынуждено было отказаться от подобного предложения. Тем не менее МНР вместе с предлагавшейся ей в 50-е и начале 60-х годов китайской экономической помощью принимала и незначительное количество временных рабочих из Китая. В начале 60-х годов Пекин стал использовать их в качестве инструмента злобной политики, направленной против Монголии для саботажа, забастовок и провокаций. В 1964 г. все эти рабочие были отозваны обратно в Китай, и торговые связи КНР с МНР были свернуты, а перевозка грузов по трансмонгольской железной дороге резко сокращена.

Ухудшение торговых, экономических, политических и дипломатических отношений Китая с МНР в середине 60-х годов было вызвано открытой враждой руководства КНР к СССР и странам социалистического содружества. Эта политика выражалась в усилении вражды и провокаций, причем Монголия — наиболее близкий сосед КНР — была одним из главных объектов подобных провокаций. Китайские военнослужащие начали все чаще нарушать границу МНР, совершать глубокие рейды на ее территорию, губить животных, выжигать леса и т. п. В самом Пекине, особенно в годы «культурной революции», беснующиеся толпы хунвэйбинов врывались в здание посольства МНР, избивали его сотрудников.

Характеризуя внешнеполитический курс китайского руководства в отношении МНР, Генеральный секретарь ЦК МНР, Председатель Президиума Великого Народного хурала Ю. Цеденбал подчеркивает: «Составной частью и характерным выражением откровенно экспансионистского, антисоциалистического курса маоистского руководства Китая на международной арене является его политика в отношении суверенной, независимой Монгольской Народной Республики. Следует подчеркнуть, что антимонгольская политика китайских руководителей — наиболее циничная; она проникнута глубокой ненавистью к монгольскому народу, к его свободному и независимому развитию, к его самому светлому завоеванию — нерушимой братской дружбе с Советским Союзом. В основе политики и действий китайского руководства в отношении МНР лежат великодержавно-колониалистские притязания, унаследованные от китайских милитаристов и чанкайшистов».