ChinaGo

– Это невозможно. То, что уже возникло, продолжает существовать вне моей воли. Это как воспоминания. Знаете же, какие они бывают – нипочем не забудешь, особенно если хочешь забыть.

Ассистентка, не согласная с моим ответом, гнула свое:

– Например, мне тоже под силу процесс общей символизации сказанных вами слов?

– Думаю, да.

– Если я, – вставил свое слово ведущий, – например буду каждый день, каждый раз повторять слово «общий», значит, у меня на спине когда‑нибудь может возникнуть общая фигура?

– Пожалуй.

– Получается, осуществляется общая символизация слова «общий» ?

– Именно так. – От прямых попаданий софитов у меня разболелась голова.

– Кстати, а как выглядит это самое «общее» ?

– Не знаю, – ответил я. – Эта проблема превышает силу моего воображения. С меня хватает бедной тетушки на спине.

Разумеется, все в мире – буффонада. Кто может этого избежать? От ярко освещенного павильона телестудии до шалаша отшельника в глубине мрачного леса, – все неизменно. И я с бедной тетушкой на спине продолжаю свой путь в этом мире. Разумеется, в этом мире буффонады я – редкостный клоун. Еще бы – ведь у меня на спине бедная тетушка. Видимо, права была та девушка со своей стойкой для зонтиков. Может, тогда бы люди приняли меня в свой круг. Я бы раз в две недели перекрашивал стойку, появлялся бы на вечеринках.

– Привет! Что, на этой неделе стойка розовая? – спрашивает некто.

– Да, – отвечаю я. – Всю неделю настроение – в розовых тонах.

Глядишь, ко мне бы приставали молодые симпатичные девушки:

– Послушай, твоя стойка – такая милашка!

Для них было бы прекрасным переживанием – нырнуть в постель с парнем, таскающим за спиной розовую стойку для зонтиков.

Но, к сожалению, таскал я не стойку, а бедную тетушку. Со временем интерес людей ко мне и моей тетушке на спине поубавился. И в конце концов, оставив по себе лишь каплю злости, исчез напрочь. В результате (как говорила моя подруга) бедная тетушка не волнует никого. Легкая начальная заинтересованность изжила себя и растворилась бесследно. Осталась лишь тишина – как на морском дне. Но такая тишина, будто я и бедная тетушка слились в единое целое.

3

– Смотрела по телевизору твою программу, – сказала подруга.

Мы сидели на берегу того же пруда. Встретились спустя три месяца. Начиналась осень.

– Похоже, ты был уставший.

– Верно.

– На тебя не похоже.

Я кивнул.

Она вновь и вновь пыталась аккуратно сложить мягкую ветровку.

– Похоже, у тебя за спиной была бедная тетушка?

– Похоже.

– Ну? И как?

– Как у арбуза, упавшего на дно колодца.

Она засмеялась, поглаживая аккуратно сложенную на коленях ветровку, словно кошку.

– Что‑нибудь понял в ней?

– Немного.

– И что, сколько‑нибудь написал?

– Нет. Нисколько. Может, больше не напишу никогда.

– Слабо?!

– Сдается мне, нет никакого смысла писать. Если окажется так, как ты когда‑то говорила: мол, меня ничего не спасет.

Она молчала, закусив губы.

– Постой, спроси меня о чем‑нибудь. Может, я тебе хоть немного пригожусь.

– Как авторитет по бедным тетушкам?

– Да.

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, с чего начать.

– Иногда я думаю: какие люди становятся бедными тетушками? – сказал я. – Они такие с рождения? Или бедно‑тетушковая ситуация на улице широко раскрывает пасть, как личинка муравьиного льва, и заглатывает прохожих, превращая их в бедных тетушек до мозга костей.

– Я думаю, это одно и то же.

– В смысле – одно и то же?

– В смысле, у бедных тетушек было их бедно‑тетушкинское детство – а может даже, и юность. А может, и не было ничего. Но это без разницы. Мир могут переполнять миллионы разных причин. Миллион причин Для того, чтобы жить, миллион причин – чтобы умереть. Сколько будет стоить их горсть? Но тебе ведь нужны не они, верно?