ChinaGo

Ожидавшие в вестибюле носильщики, услышав этот звук, быстрыми шагами прошли через весь зал к дверям – встречать клиентов. Один держал большой черный зонтик.

Вскоре к стоянке подъехало черное такси. Из машины вышли двое – пожилые мужчина и женщина. Мужчина был в коричневом пиджаке и кремовых брюках для гольфа, на голове зеленая шляпа с узкими полями. Без галстука. На женщине – платье из гладкой ткани цвета травы. Мужчина выглядел крупнее и отливал загаром. Женщина обута в туфли на шпильках, но даже так она выглядела на голову ниже его. Пока первый носильщик Доставал из багажника два чемодана и сумку для гольфа, Другой раскрыл над клиентами зонтик. Мужчина помахал рукой, отказываясь. Дождь почти перестал. Такси скрылось из виду, и, будто дождавшись этого, защебетали птицы.

Казалось, девушка что‑то сказала.

– Прошу прощения? – переспросил я.

– Как думаете, эти двое – супруги? – повторила она.

Я засмеялся:

– Не знаю, одновременно думать о разных людях не годится. Давайте лучше я еще подумаю о вас.

– Я что . интересный объект?

Я выпрямился и вздохнул:

– Да, разные люди одинаково интересны. В этом принцип. Но не все можно объяснить одним принципом. Потому что одновременно внутри себя есть части не поддающиеся объяснению. – Я искал слова, чтобы продолжить фразу, но так ничего не нашел. – Примерно так. Хотя и несколько витиевато.

– Не понимаю.

– Я тоже, но давайте продолжим?

Я снова устроился на диване и еще раз сцепил пальцы. Девушка, не меняя позы, продолжала смотреть на меня.

Перед ней теперь аккуратно лежало уже пять спичек. Я несколько раз глубоко вздохнул, ожидая, когда вернется интуиция. Пусть ничего важного. Пусть хоть какая‑то мелкая зацепка.

– Вы всегда жили в доме с просторным садом.

Это просто. Глядя на ее одежду и осанку, нетрудно определить качество ее образования. К тому же, чтобы воспитать ребенка пианистом, требуются немалые деньги. К тому же – проблема шума и соседей. Еще бы, в микрорайон многоквартиных домов рояль не завезешь. Поэтому вовсе не странно, если она жила в доме с просторным садом.

Но стоило мне договорить фразу, как я ощутил странную реакцию. Ее взгляд, направленный на меня, словно заледенел.

– Да, точно . – начала девушка, но сбилась. – Действительно я жила в доме с просторным садом.

Мне казалось, что ключевым словом является «сад» . Чтобы удостовериться, я решил копнуть глубже.

– Какие‑нибудь воспоминания о саде? – спросил я.

Она замолчала, разглядывая свою руку. Молчание длилось долго, а когда она подняла голову, то уже вернулась к себе прежней.

– Разве так честно? Еще бы – у любого, кто долго прожил в доме с садом, найдется хоть одно воспоминание о нем.

– Да, тут вы правы, – признал я. – Хорошо, оставим эту тему, поговорим о чем‑нибудь другом.

И я молча повернулся к окну, любуясь гортензиями. Под долгим дождем они стали ярче.

– Извините, – сказала она, – но я хотела бы еще немного послушать.

Я взял сигарету и чиркнул спичкой.

– Но это ваша проблема. Вы ведь знаете об этом куда больше меня.

Она молчала, пока сигарета не истлела примерно на сантиметр. Бесшумно упал на стол пепел.

– А что примерно вы . в общем, насколько вы видите?

– Мне ничего не видно, – ответил я. – Если вы в смысле наития, то мне ничего не видно. Если быть точным, я лишь чувствую. То же самое, что пинать что‑нибудь в кромешной тьме. Знаю: что‑то есть, – но какой оно формы и цвета, даже не представляю.

– Но вы же говорили, что профессионал.

– Я пишу тексты: интервью, репортажи и тому подобное. Тексты – так себе, но наблюдение за людьми – моя работа.

– Вот как? – вставила она.

– Поэтому давайте прекратим. Дождь уже перестал, секреты все раскрыты. За помощь в убиении свободного времени угощу вас пивом.