ChinaGo

Лю Бэй поблагодарил крестьянина и поехал дальше. Вскоре впереди он увидел хребет Во‑лун. Природа здесь действительно была необычайно живописна. Потомки, в подражание древним, сложили стихи, в которых описали место, где жил Чжугэ Лян:

Ли в двадцати на запад от Сянъяна

Есть горный кряж; внизу течет река.

Вода бежит, о камни разбиваясь,

Вершины гор уходят в облака.

И это все – как феникс в ветках сосен

Иль как дракон, что свился на ночлег.

Вот хижина; в ней за плетеной дверью

Спокойно спит великий человек.

Седой бамбук покрыл крутые склоны,

Вокруг цветы – покой и благодать.

Там на полу, средь рукописей желтых,

Лишь мудрецам, склонившись, восседать

Порой плоды приносит обезьяна,

И аист бдит, как сторож, у дверей.

Лежит в парчу завернутая лютня,

И светлый меч сверкает, как ручей.

Тот человек, что спит в жилье убогом,

В досужий час копает огород.

Он ждет, когда его гроза разбудит,

И он, восстав, мир людям принесет.

Лю Бэй подъехал к хижине и постучал в грубо сколоченную дверь. Вышел мальчик и спросил, кто он такой.

– Передай своему господину, что ему желает поклониться ханьский полководец правой руки, Ичэнский хоу, правитель округа Юйчжоу, дядя императора Лю Бэй…

– Ой‑ой, я не запомню столько титулов! – забеспокоился мальчик.

– Тогда скажи просто, что к нему приехал Лю Бэй.

– Мой господин ушел на рассвете, – сказал мальчик.

– Куда же он ушел?

– Не знаю, дороги его неопределенны.

– А когда он вернется?

– Тоже не знаю… Может быть, дня через три или через пять, а то и через десять…

Лю Бэй был расстроен.

– Что ж, нет так нет – едем домой! – сказал Чжан Фэй.

– Подождем немного, – предложил Лю Бэй.

– Я тоже думаю, что лучше вернуться, – поддержал Чжан Фэя Гуань Юй. – Мы можем послать человека узнать, возвратился ли Чжугэ Лян.

Поручив мальчику передать Чжугэ Ляну, что приезжал Лю Бэй, братья сели на коней и двинулись в обратный путь. Проехав несколько ли, Лю Бэй остановил коня и стал осматривать окрестности Лунчжуна. Вокруг были горы, правда невысокие, но живописные, речка неглубокая, но чистая, поля необширные, но ровные, лесок небольшой, но пышный. Резвились и прыгали обезьяны, разгуливали аисты; сосны и заросли бамбука соперничали друг с другом в пышности. Такая картина доставляла Лю Бэю огромное наслаждение.

Вдруг Лю Бэй заметил человека благородной наружности и гордой осанки. Он шел с горы по уединенной тропинке, опираясь на полынный посох. На голове его была повязка, и одет он был в черный халат.

– Вот, наверно, Дремлющий дракон! – воскликнул Лю Бэй и, соскочив с коня, приветствовал неизвестного.

– Вы, должно быть, господин Дремлющий дракон?

– А вы кто такой? – спросил человек.

– Я – Лю Бэй.

– Нет, я не Чжугэ Лян. Я его друг, Цуй Чжоу‑пин из Болина.

– Давно слышал ваше славное имя! – обрадовался Лю Бэй. – Счастлив встретиться с вами! Прошу вас присесть и дать мне ваши наставления.

– Зачем вам понадобился Чжугэ Лян? – спросил Цуй Чжоу‑пин.

– Видите ли, сейчас в Поднебесной великая смута, со всех сторон надвигаются грозные тучи, и я хотел просить Чжугэ Ляна помочь мне установить порядок в стране, – сказал Лю Бэй.

– Конечно, это гуманное желание, – согласился Цуй Чжоу‑пин. – Но так уж ведется исстари: порядок чередуется с беспорядком. Когда Гао‑цзу, отрубив голову Белой змее, встал на борьбу за справедливость и казнил безнравственного циньского правителя, страна из полосы смут вступила в полосу порядка. Спокойствие длилось до правления императоров Ай‑ди и Пин‑ди – почти двести лет. Потом, когда Ван Ман поднял мятеж, страна опять перешла в полосу смут. Гуан‑у возродил династию и устранил беспорядки, и вот вплоть до наших дней – тоже почти двести лет – народ жил в мире и покое. Сейчас вновь повсюду поднято оружие, и это значит, что наступило время смут. Тут уж ничего не поделаешь! Если вы хотите, чтобы Чжугэ Лян повернул вселенную, то я боюсь, что вы напрасно потратите силы. Разве вам не известно, что покорный небу всего достигает легко, а тот, кто идет наперекор небу, всегда встречает трудности? Не изменить того, что предрешено судьбой, не избежать того, что предопределено роком!