ChinaGo

С глубоким почтением и пр.»

Прочитав обращение, Симэнь сложил бумагу и завернул ее в парчовый платок, который вложил в папку и, завязав ее парчовыми тесемками, благоговейно положил на стол.

– Откровенно говоря, – сложив руки, обратился он к настоятелю, – хоть я и не считал себя человеком знатным, мое состояние составляет десятки тысяч. У меня военный пост и широкие связи. Правда, меня сильно беспокоило то, что в моем возрасте при шести женах в доме у меня не было наследника. Я обрекался сделать доброе дело, и вот в прошлом году шестая жена подарила мне сына. Теперь я счастлив вполне. В прошлый раз на проводах друзей я обратил внимание на разрушение храма и выразил желание пожертвовать на его восстановление. Симэнь Цин от своих слов не отказывается. Очень рад вашему визиту, отец настоятель.

Симэнь взял кисть и заколебался в нерешительности.

– Брат, раз у тебя есть усердие, – заговорил Боцзюэ, – возьми уж все расходы на себя, а? Ведь ради сына добро творишь. А при твоем достатке это не так уж много.

– Что ты, разве мне под силу? – держа кисть, рассмеялся Симэнь.

– Ну, в крайнем случае тысячу, – подбивал Боцзюэ.

Симэнь опять засмеялся.

– Нет, столько я не могу, – говорил он.

– Почтеннейший вы мой благодетель! – обратился к Симэню настоятель. – Мы, служители Будды, никогда не настаиваем. Таков уж наш устав. Все зависит от вашего усердия. Мы никого не принуждаем. Сколько можете, столько и дайте. Только я попросил бы вас, милостивый благодетель, ознакомить с обращением ваших родственников и друзей.

– Мудрость глаголет вашими устами, отец наставник! – воскликнул Симэнь. – Непременно ознакомлю, а сам жертвую пятьсот лянов.

Симэнь проставил сумму, и Даоцзянь благодарил его сложенными на груди руками.

– Все здешние придворные смотрители, правители области и уезда – мои друзья, – объяснял Симэнь. – Я их познакомлю с обращением и попрошу проявить усердие. Кто три или две сотни пожертвует, самое малое – сотню или полсотни. Так и соберутся нужные средства.

Симэнь устроил настоятелю постную трапезу и проводил его до ворот.

Да,

Должен благо совершать

Тот, кто благороден сам.

А от бед детей спасать

Надлежит всегда отцам.

А вот и стихи о жертвователях:

Ни золото, ни серебро,

Ни жемчуг, ни нефрит

С собой не понесешь к Яньло;

Лишь кто добро творит,

Кто счастлив бедностью своей,

Тот богача сто крат мудрей.

Когда бы долголетие

Купить было дано,

Тогда б тысячелетия

Прожить бы смог Дун Чжо;

Но только праведных труды

Приносят славные плоды.

Проводив настоятеля, Симэнь вернулся в залу и сел рядом с Боцзюэ.

– А я ведь как раз хотел за тобой, брат, послать, – начал Симэнь. – Кстати пришел. После приезда из столицы родные и друзья меня на пиры приглашали. Теперь я решил угощение устроить. Только собирался тебя задержать, а тут настоятель помешал.

– Вот это настоятель! – воскликнул Боцзюэ. – Глубокой веры человек! От его слов и меня душевный порыв охватил. Я‑то с тобой вместе в благодетели попал.

– Это каким же образом? – удивился Симэнь. – Ты ведь ни гроша не выложил.

– Ишь ты какой! – засмеялся Боцзюэ. – А кто тебя подбивал на пожертвование? Не я ли?! Я, стало быть, и есть истинный благодетель. Ты, брат, должно быть, в буддийские каноны не заглядывал. А там сказано: первейшей важности благодеяние суть обет духовный, потом уж соблюдение заповедей и, наконец, денежное пожертвование. Я ж тебя уговорил, я вдохновил, выходит я духовный обет исполнил.