ChinaGo

Ся Лунси стал откланиваться. Хэ Юншоу отправил ему с посыльным кусок вытканного золотом атласа, но не о том пойдет наш рассказ.

Близился вечер. Хэ Юншоу опять устроил Симэню угощение в теплом павильоне в саду. Пока они пировали им пели певцы. Разошлись во вторую ночную стражу.

Оставаясь под впечатлением сна, Симэнь распорядился, чтобы Ван Цзин перенес свою постель к нему в библиотеку. Слуга устроился на полу, но ночью Симэнь позвал его к себе на кровать. Нагие, они лежали обнявшись. Их уста благоухали. Симэню были сладостны поцелуи слуги.

Да,

Когда к Инъин приблизиться не в состояньи –

То и Хуннян сойдет, чтоб утолить желанье.

Так и кончился тот вечер.

На другой день Симэнь встал в пятую ночную стражу, и вместе с Хэ Юншоу они отправились на высочайшую аудиенцию. До открытия Восточных ворот они находились в Зале Ожидания, потом проследовали внутрь.

Только поглядите:

Редеют звезды, близок час рассвета,

Еще не высохла, блестит роса на ветках

А копья уж виднеются в цветах.

Звенят подвески в яшмовых дворцах,

И шелестят парчовые знамена.

И Государь взирает благосклонно.

Чиновники стоят в рассветной дымке,

Читая радость на Его челе.

Лиловый пар Пэнлая вьется зыбкий –

Заоблачный эфир, благой елей.

Немного погодя послышался мелодичный звон колокольчиков. Открывались ведущие к трону Девять ворот. Когда отверзлись Небесные врата, взору предстало в полном величии парадное облачение государя. То было царствие мира и благоденствия, эпоха счастливых знамений. После жертвоприношений Сын Неба воротился из Южного предместья столицы, и все чины – гражданские и военные, собравшись в правительственном дворе, ожидали аудиенции. Ударили в колокол. Сын Неба вышел из Тронного дворца и проследовал в залу Высокого Правления, чтобы принять поздравления от верноподданных Империи. Взвились благоуханные шары, поднялся занавес. Величественное зрелище открылось взору!

Только поглядите:

Веет царственный ветер, чист и спокоен. Расстилается жизни тепло над землей. Прекрасное светит на небе солнце. Там, высоко, паров животворных густеют громады. Тут в дымке таятся терем феникса и палата дракона. Мгла рассеется, и разольется повсюду благовещих паров аромат. Когда же хлопьями повалит снег, тысячи жемчужных нитей обовьют дворцы. Вспыхнут ожерелья цветами утренних зорь. Блистают золотом и бирюзою залы Счастья Великого, Полного Счастья, Достоинств Изящного Слова и Собранья Мудрецов. Один другого великолепнее и краше дворцы Яснонебесный и Солнцем Освещенный, Покоя Чистого, Покоя Неземного и Благовещего Соединения Светил. Всеми красками переливаются, слепят глаза. В тени прохладной красуются резные балюстрады и мраморные ступени. Клубится, стелется густой туман. Плотно окутывает золоченные стропила и расписные балки. В желтых дворцах струится из курильниц дорогих благоуханье нежное алоэ и сандала. В красной галерее и на террасе с яшмовым крыльцом светло‑светло от ярко горящих узорных свечей. Чу! Три удара громовых большого барабана возвестили о начале дня. В мелодичный колокол ударили сто и восемь раз. Скрестились с лязгом мечи и трезубцы. Драконовы знамена развевались тут и там со свистом. Телохранители‑гвардейцы несут круглые, квадратные зонты. Высоко подняты одни, другие – чуть пониже. В золотой экипаж и нефритовый впряжены слоны. Их эскортируют войска. А поглядите вон туда! Стражи с оружием наготове идут рядами по два, по три. Плывет, качаясь, море опахал драконовых и вееров. Скачут стройные отряды всадников – яшмовая сбруя, седла золотые. Горделива поступь холеных коней. Шествуют парами слоны. Одни с коробками для стрел и луков, другие в колесницы впряжены. Они могучи и страшны. Охранных войск полководцы, – силачи и великаны, заткнут за пояс небесных духов. За подвиги облаченные в броню золоченую грозные демоны – личная стража в строгом строю. Расшитая парча, на поясах мечи – облик повелительный и строгий. У зальных дверей стояли чинно цензоры, придворные историографы – знатоки церемониала. В высоких шапках с единорогом, они бамбуковые дщицы держали на груди. С тушечницей рядом, застыв, стояли сановники, сверкавшие парчою одеяний. Волю Государя провозглашать – их долг. В зале Золотой в порядке строгом колыхались опахала. Высоко, к балке расписной, легко взвился подъятый занавес жемчужный. В тереме Изящного слога три раза возвестил рассвет смотритель петухов. Пред яшмовым крыльцом призвали к тишине хлыста ударом троекратным. Замерли ряды булав и кистей . Средь них и пяти рангов титулованная знать, солидные и величавые вельможи.