ChinaGo

– Ловко написал, ничего не скажешь! – заметил Се Сида. – Растают камни, не докажешь, были они когда‑нибудь или нет.

– Легко сказать! – воскликнул Чжу Жинянь. – А вдруг засуха случится, реки пересохнут. Распорядится тогда двор реки очистить. Пойдут камень из рек на стройки вывозить, кирками бить. Так‑то легко и в порошок раздробить, а что тогда? Долг возвращать придется.

Все расхохотались.

Вечерело. Зажгли фонари. Под стрехой висел затейливый фонарь‑бараний рог с колокольчиками.

Юэнян велела Цитуну с солдатами отнести Симэню четыре короба яств, сладостей и фруктов. Были тут золотистые абрикосы, огненно‑красные гранаты, аппетитные оливы, сочные яблоки, ароматные и медовые груши, засахаренные финики, а также хрустящие жареные пирожки долголетия, кунжутные «слоновые глазки», поджаренные «фишки», медовые крендели, конфеты и пастила. Словом, редкостные яства.

Симэнь позвал Цитуна.

– Сударыни разошлись? – спросил он. – Кто тебя прислал?

– Матушка Старшая велела отнести, – отвечал слуга. – Пир еще не кончился. Актеры четыре действия сыграли. Матушка Старшая в большой зале устроила угощение. Оттуда и потешные огни смотрели.

– А много народу было?

– Полна улица.

– Я ж наказывал Пинъаню поставить солдат у ворот, чтобы не пускали посторонних.

– Батюшка, а никакого беспорядка не было, – сказал Цитун. – Солдаты сдерживали толпу, мы с Пинъанем потешные огни зажигали. Потом, когда гостьи насмотрелись вдоволь, матушка меня к вам послала.

Симэнь велел убрать со стола посуду и расставить яства. Повар принес новогодние пирожки с фруктовой начинкой. Певицы стали обносить пирующих вином, а Цитуна хозяин отпустил домой. Когда кубки наполнили подогретым вином, опять сели за стол.

Ли Мин и У Хуэй запели романсы о празднике фонарей на мотив «Вешние воды»:

Столица в праздник фонарей:

созвездиям цветных огней

смиренно звёзды вторят сверху.

Полна полночная луна,

напевами напоена

и брызжет радость фейерверком.

На мотив «Веслом плеснули по реке»:

Всё в новогодней россыпи

фонариков цветных.

В верху, на звёздной простыне

кругла луна весны.

Как звёздная пародия

в каменьях балдахин.

Под тосты плодородия

бокалу быть сухим.

И шёлковыми гроздьями

девичьи пояса.

О, сколько вёсен пройдено

под птичьи голоса!

На мотив «Седьмого брата»:

Все актёры играют искусно,

лицедейство наполнено чувством.

Номера остроумны, со вкусом,

рассмешат и серьезных, и грустных.

На мотив «Настойка на лепестках сливы»:

Номер закончил разбойник‑страшила,

Пляска прислужниц‑девиц закружила,

Духов изменчивых дьявольский смех,

Мигом красотки сменили их всех.

Бой барабанный толпу зазывает,

Комик смешит – на ходулях шагает,

Все сообща веселятся, шумят,

Мускуса пряный влечёт аромат.

Кто‑то стихи декламирует плавно,

Все осушают бокалы исправно.

На мотив «Ликует Южноречье»:

Пусть в многолюдьи жизни,

я буду пьян и сыт,

Пусть яшмовые кисти

ласкают струны цитр.

Пусть фонари и звёзды,

пусть лица и луна,

Пока еще не поздно

себя испить до дна.

После пения романсов пирующие принялись за сладкие новогодние пирожки‑юаньсяо. Первым откланялся Хань Даого. Симэнь велел Лайчжао открыть нижние комнаты, повесить занавески и выносить раму с потешными огнями. Симэнь с гостями любовался зрелищем сверху, а Ван Шестая с певицами и женой Лайчжао, Шпилькой, смотрели внизу.

Дайань с Лайчжао вынесли раму на середину улицы и подожгли огни. Зевак собралось неисчислимое множество.

– Это начальник Симэнь огнями потешается, – шептали в толпе.

Да и кто не придет поглазеть! И в самом деле, только взгляните, что это было за прекрасное зрелище!