ChinaGo

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

ВАН ТРЕТИЙ СТАНОВИТЬСЯ ПРИЕМНЫМ СЫНОМ СИМЭНЯ

ИН БОЦЗЮЭ ВСТУПАЕТСЯ ЗА ПЕВЦА ЛИ МИНА

Сменяется стужа зноем,

весна – осенними днями,

А я – на далекой чужбине,

по‑прежнему я скитаюсь.

Со скарбом бреду, гонимый

морозами да ветрами,

Лью слезы на службе вану,

в пути многодневном маюсь.

Волна судьбы то возвысит,

а то – низвергнет в пучину.

Пирушки ль тоску развеют

с красотками ли забавы?

Недавний юнец, вглядись же

печально в свои седины:

Пора прекратить погоню

за выгодой да за славой.

Итак, мы говорили, как Симэнь Цин и Хэ Юншоу ехали домой. Теперь расскажем, что происходило дома у Симэня. Боясь ругани жен, У Юэнян никого не приглашала. Даже брата с женою не оставляла погостить, когда те приходили ее проведать. Пинъаню был дан наказ главные ворота закрыть, а внутренние на ночь запирать на замок. Хозяйки из дому не выходили. Каждая сидела у себя за рукоделием. Ежели Цзинцзи нужно было пройти в дальние покои, скажем, за одеждой, Юэнян всякий раз посылала с ним провожатого – либо Чуньхуна, либо Лайаня.

Она сама проверяла, закрыты ли двери и ворота, словом, навела в доме строгий порядок. Цзиньлянь поэтому никак не могла встретиться с Цзинцзи и срывала все зло на кормилице Жуи, день‑деньской ругая ее при Юэнян.

Разбирая как‑то одежду Симэня, Юэнян велела Жуи помочь тетушке Хань постирать хозяину рубашки и белье.

– А просушивать будете у Ли Пинъэр, – добавила хозяйка.

Чуньмэй, горничная Цзиньлянь, как нарочно тоже затеяла стирку и направила Цюцзюй за вальком к Жуи, но та ей отказала, потому что сама катала белье вместе с Инчунь.

– Опять ты, Цюцзюй, за вальком? – удивилась Жуи. – Я ж тебе намедни давала. Мне и самой велели батюшке белье постирать, пока тетушка Хань пришла.

Отказ взорвал Цюцзюй, и она бросилась жаловаться Чуньмэй.

– Посылаешь, а она не дает. Инчунь говорит: бери, а Жуи ни в какую.

– Да?! – протянула Чуньмэй. – Хотела желтую юбку покатать и на вот – валька не дают. Пустую лампу средь бела дня не выпросишь. А матушка наказывала ножные бинты постирать. Ступай в дальние покои попроси. Может, кто даст.

Цзиньлянь тем временем бинтовала ноги у себя на кане.

– Что такое? – спросила она, заслышав Чуньмэй.

Горничная рассказала, как Жуи не дала ей валек.

– Как она смеет отказывать, потаскуха проклятая?! – заругалась Цзиньлянь. Она давно точила зуб на Жуи, да все не находила повода. – А ты чего девчонку посылаешь? Сходи сама и потребуй. А не будет давать, не теряйся, отругай как следует потаскуху.

Подбодренная хозяйкой, молодая, сильная Чуньмэй вихрем влетела в покои Ли Пинъэр.

– Мы что? Чужие, что ли? – набросилась она. – Валька не дают. У вас тут, видать, новая хозяйка объявилась.

– Будет тебе! – говорила Жуи. – Что нам, жалко валька, что ли? Когда не нужен, бери пожалуйста. Мне матушка Старшая вон сколько белья батюшкиного выстирать велела, пока тетушка Хань пришла. А ты уж из себя выходишь. Валек тебе вынь да положь. Я ж Цюцзюй сказала: вот выстираю, тогда и бери. А она скорей жаловаться – не дала, мол. Вон Инчунь может подтвердить: она слыхала наш разговор.