ChinaGo

Не успел он уйти, как явился Лайань.

– Батюшка дома или в управу отбыл? – спросил его Боцзюэ.

– Нынче дома пребывают, – отвечал Лайань. – Подарки в зале принимают. Сватушка Цяо прислали. А вы, дядя Ин, не собираетесь навестить батюшку?

– Вот приглашения напишут и приду.

– А поздно вчера наш почтенный хозяин вернулся, – заметил сюцай Вэнь. – Большой, должно быть, пир задавали в резиденции Вана.

– Какого Вана? – тут же спросил Боцзюэ.

– Полководца Вана, – уточнил сюцай.

Тут только Ин Боцзюэ понял, в чем дело.

Когда Лайань получил, наконец, заказанные приглашения и удалился, сюцай Вэнь исполнил и просьбу Боцзюэ, после чего тот с Ли Мином направился через дорогу к Симэню.

Симэнь, непричесанный, принимал в зале подарки и отправлял визитные карточки с выражением благодарности. Тут же стояли готовые к приему столы. Хозяин приветствовал гостя, предложил ему сесть и велел разжечь жаровню.

– Это, брат, по какому же поводу накрыты столы? – поблагодарив Симэня за присланные накануне подарки, спросил Боцзюэ.

Симэнь рассказал ему о предстоящем приеме девятого сына государева наставника Цая, который устраивался у него в доме по просьбе его сиятельства Аня.

– Актеров звал или певцы будут? – поинтересовался Боцзюэ.

– Они Хайяньскую труппу просили, – отвечал Симэнь и добавил: – Но я на всякий случай позвал еще четверых певцов.

– Кого да кого?

– У Хуэя, Шао Фэна, Чжэн Чуня и Цзо Шуня.

– А Ли Мина почему ж не зовешь?

– Уж больно он вознесся, – отвечал Симэнь. – В нас не нуждается.

– Ну как ты можешь так говорить, брат? – возразил Боцзюэ. – Позови, он и явится. А я и не знал, что ты так на него разгневался. Только он тут совсем не при чем. Ну, посуди, откуда ему было знать, что делается в заведении у Ли Третьей. Не придирайся к нему, брат. Он нынче утром ко мне приходил. Со слезами на глазах жаловался. Все‑таки, говорит, моя старшая сестра батюшке служит, меня, говорит, сколько лет звали, а теперь, выходит, не нужен стал, других зовут. А насчет Ли Гуйцзе клянется, что и понятия не имеет. Ведь твоя вот такая неприязнь, брат, ставит его в очень неловкое положение. Ну сам посуди, как малому быть, чем кормиться.

Боцзюэ позвал Ли Мина.

– Поди сюда! – кликнул он. – Сам батюшку попроси. Нечего прятаться! Только дурная сноха боится свекру на глаза показываться.

Ли Мин, как истукан, с опущенной головой неподвижно стоял рядом с залой. Вслушиваясь в их разговор, он не решался слова проронить. На зов Боцзюэ он вошел в залу и, упав на колени, стал отбивать перед Симэнем земные поклоны.

– Батюшка, пусть меня давят колесницы и топчут кони, но не виноват я! – говорил певец. – Батюшка, удостоверьтесь еще раз, прошу вас! Я готов голову на плахе сложить, если причастен к этому делу. Батюшка, раньше вы были моим великим благодетелем, Да нам, мне и моим сестрам, в лепешку разбиться – не отблагодарить вас за милости. На меня товарищи свысока смотрят, на смех подымают. Разве я больше найду благодетеля, как вы, батюшка?