Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй (часть третя)Культура и общество / Культура Китая в рассказах и художественных произведениях / Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй / Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй (часть третя)Страница 66
– Ну, ты идешь? – спросила она. – Я пошла.
– Иди, дитя мое! – отвечал Симэнь. – Я выпью и сейчас приду.
Цзиньлянь удалилась к себе.
– А я не хочу, чтобы ты туда шел, – заявила Юэнян. – Мне еще с тобой поговорить нужно. Какие вы неразлучные! Куда иголка, туда и нитка. До чего ж она обнаглела, бесстыжая! И надо ж: врывается ко мне в покои и зовет. Ты ему жена, а мы, выходит, никто, да? Ну и у тебя тоже нет ни стыда ни совести. Не зря тебя судят да рядят. Все – твои жены, и ты обязан ко всем относиться одинаково. К чему одну выделять? Она тебя как на привязи держит. После поездки в столицу и тени твоей в дальних покоях не видно. Как же тут зла не будет? Нет, ты и похлебки попробуй, а не только лакомый кусочек. А то держит у себя, ни на шаг не отпускает. Я про себя не говорю. Я не такая, но другие этого не простят тебе. Может, и промолчат, а в душе гнев затаят. Вон сестрица Мэн в гостях крошки в рот не взяла. Не знаю, то ли она простудилась, то ли сердце от обиды зашлось. Во всяком случае, воротилась сама не своя. Ин Вторая ей чарку поднесла, а ее вырвало. И ты не заглянешь к ней, не навестишь?
– Ей в самом деле плохо? – переспросил Симэнь и, приказав слугам убрать со стола, направился в покои Юйлоу.
Ее платье было небрежно брошено на кан. Раздетая, без головных украшений, она лежала с опущенной вниз головой и тяжело дышала. Ее мутило. Ланьсян разжигала печь.
– Скажи, что с тобой, дитя мое? – спрашивал Симэнь. – Завтра же приглашу врача, пусть осмотрит.
Юйлоу не проронила ни слова, даже головы не подняла. Симэнь приподнял ее, и они сели рядом. Ей было тяжко. Она все время разглаживала грудь.
– Дорогая моя, что с тобой? Скажи! – расспрашивал Симэнь.
– Душит меня, – проговорила она. – А ты что спрашиваешь? Шел бы, тебя ведь ждут, наверно.
– Не знал я, что тебе плохо, – оправдывался он. – Мне только что Старшая сказала.
– Где тебе знать?! – продолжала Юйлоу. – Какая я тебе жена! Иди к своей любимой.
Симэнь обнял ее за шею и поцеловал.
– Ну, зачем ты так говоришь! Не насмехайся надо мной! – Симэнь крикнул Ланьсян. – Ступай завари матушке ароматного чаю да покрепче.